Русский | English
Системы
Архив новостей
Статьи
Vintage review
Техинфо
Форумы
Ссылки
.


Rambler's Top100

Главная

Он болен не Вами…

    Квартира Андрея представляет собой уникальное зрелище. Из обстановки — лишь необходимое: старый холодильник "ЗИЛ", порядком пошарпанная мебель из массивного дерева, кресла, диван и кровать откуда-то из хрущевских времен. Впрочем, Хрущева (да и в общем Брежнева) Андрей не застал — молод еще. Зато аппаратура в этом доме не только застала советское время, но и несет на себе его отметины. Аппаратура — это еще один полноправный квартирант в двухкомнатной просторной квартире, где из одушевленных лиц прописан только сам Андрей. Усилитель Kenwood-5700 встречает Андрея буквально с порога, приветливо блестя стрелочными "глазами" и почти "улыбаясь" массивной ручкой громкости на широкой старомодной светлой "морде". "Он и правда улыбается. Как умно скроен передок — все под рукой, ничего лишнего, недаром "Кенвуд" называл свою инженерию "человечной", — спокойно объясняет мне Андрей и тут же протягивает яркий, чуть выгоревший проспектик, где в узнаваемой "старой" дизайнерской манере "играет" полутонами 5700-й...
    Провожая немногочисленных гостей и друзей (это практически идентично) этого дома по длинному коридору в комнату с высоченными "сталинскими" потолками (и Сталина Андрей не застал!), хозяин демонстрирует выставленный аппаратурный антиквариат точь-в-точь как некогда знать демонстрировала полотна мастеров, купленные на аукционе. Здесь перед ошарашенным гостем проходит целая эпоха "хай-фай аудио". Это (помимо усилителя) строгая акустика "Grundig" с деревянной решеткой и 20-килограммовые "Onkyo" с 25-сантиметровым бумажным басовиком и регулятором уровня пикообразной металлической пищалки... Из источников — клавишная лежачая дека "Sony" и уже фронтальный "Теас" с некогда сенсационной системой шумоподавления DBX... виниловые вертушки — пассиковые "Dual 601" и "Lenco L85". В комнате же стоят только "сидишник" "Shure" (первая и единственная модель известной электронной фирмы) и смешные квадратные боксы, на чьей материи даже не сохранилась марка и номер модели. Этот факт ничуть не заботит хозяина "разбросанной" системы. "Главное, чтобы костюмчик сидел",—метко цитирует он фразу из фильма, который тоже не застал.
    Что за "выставка", интересуюсь я. Оказывается, Андрей как прожженный аудиофил не может слушать один и тот же аппаратурный набор два дня кряду. За неделю он комбинирует из "коридорного вернисажа" четыре разных комплекта (учитывая самодельные кабели!) и чуть ли не каждый вечер наслаждается "новым" звучанием. Все остальное время Андрей собирает, демонтирует и таскает компоненты из комнаты в коридор, из коридора в комнату... Кстати, на кухоньке, куда мы пошли пить чай, у Андрея стоит практически постоянный комплект из десятиваттного ресивера "Silvania" и навесных тяжеленных малюток "Несо" с металлическим "грилем" спереди. Мы слушаем радио "Максимум" — но кажется, что это по меньшей мере "Голос Америки" с Уилисом Коновером.
Я начинаю понимать великую истину, которую не понял, кажется, сам хозяин квартиры. Старую аппаратуру можно "заставить играть" только старинным антуражем — причем, чем последовательнее он выдержан, тем аутентичнее звук. "Вернисаж" готовит Андрея к прослушиванию, физическое соприкосновение с аппаратами создает иллюзию "первого раза", словно стимулируя новые органы секреции на выделение новых флюидов. Той же цели служит процедура "протирки и смазки" аппаратов, которые Андрей на сей раз подобрал для прослушивания. Приглашение друзей и даже подруг — того же рода. Друзья у Андрея, как правило, "того" поколения, подруги же ведут себя, словно накануне изучили классику советского кино "Я шагаю по Москве". А обстановка? Ковер на полу 16-метровой комнаты, что называется, "видал виды" (то есть все, от красного вина до красной рыбы). Занавески (вернее, тяжелые портьеры голубого бархата) — тоже скорее дань традиции прошлых десятилетий, чем нынешнему декору и интерьеру. Дерево секретера "Хельга", разумеется — тоже. Вот только сетевой фильтр да полка с компакт-дисками (впрочем, по объему уступающая коробке с винилом) достаточно молчаливо свидетельствуют о неумолимом времени. Андрей играет, вернее заигрывает, в странную игру с эпохой, которую знает не из первых рук. Поэтому, когда бывалые гости заговаривают о "тех" реалиях — Андрей честно отмалчивается и просто слушает музыку, упивается общей атмосферой.
    Наверно, это неопасная и совсем не заразная болезнь — так что пусть себе "болеет".
Андрей откровенничает в такие минуты, наливая чай прямо в стеклянный бокал (тоже изделие 1975 года, если верить маркировке на дне). "Понимаешь, старик, — говорит он тоном проповедника, — я живу один, детей заводить не собираюсь, остается в жизни только аудио. А вкус к старому звуку и антуражу у меня появился, когда я трагически ошибся с подбором современных компонентов — в ущерб здоровью и кошельку. Конечно, надо было получше вникать в законы сочетаемости аппаратов, но теперь ничего не поделаешь. Короче, стал слушать старые ламповые усилители и ресиверы — и запал на ламповый звук окончательно. Иногда, когда особо грустно, я достаю из шкафа ламповый катушечник Akai и вместо "сидишек" и винила завожу ленту, которую выменял по случаю за бутылку водки — это "Иисус Христос — Суперзвезда", причем явно записано на древней советской технике вроде "Яузы", звук шкворчит и сипит, баланс — прямо скажу — неправильный, но мне нравится. Нравится обостренный рельефный ламповый звук, нравится, как на комнату сразу опускается атмосфера прокуренного блюз-па-ба. Вот пью я чешское пиво, слушаю настоящую грубую лампу и ничего меня больше в жизни не трогает, ничего не хочется..."
    Пожалуй, и я разделил убеждение хозяина — но только на другом комплекте техники. Я нарыл в коридорной тьме заветный Uher CV140 (когда в 1975-м я "заразился" аппаратурой, усилитель уже претерпел свою первую уценку!) и подцепил к нему решетчатые "Грюндиги", после чего извлек из короба "первый Эмерсон" и, чуть не истекая слюной, поставил вещь "Barbarian". Все вернулось ко мне "через годы, через расстояния". Модуляции бас-гитары на "интродукции" заставили вибрировать фибры души — я, признаться, стал забывать об этом органе. Причем это была именно бас-гитара, а не эффектный низкий тон для ее обозначения. Барабанная установка Палмера, вступившая апосля, тоже обладала голосом настоящих подзвученных барабанов, причем было очевидно, что Палмер держал палочки между большим и указательным пальцами в джазово-академической манере, которая придает барабану легкий кокетливый тон. Стоит ли говорить, что ни на одной крутейшей современной системе, которые я слышал в салонах и на квартирах, отличить эту манеру игры от "рокерской" (когда палочки зажаты в кулак) просто невозможно. Нынешний аппаратурный комплект дал повод говорить о национальной окраске звука — я вызвал дух тевтонского звучания, но мог бы усилить и обострить его заменой "Ухера" на Grundig-86. После своего скромного опыта я знать не хочу таких слов, как "антиквариат" и "старье". Когда речь заходит о коллекционере аудио, лучше оперировать привычным понятием — "качество звука".

 
Copyright (c) by site Jeen, 2002-10